На стандартную остроту сержанта никто не обратил внимания, да и он сам не ждал ни усмешек, ни даже ворчания на то, что присказка надоела. Едва Коля оказался на песке, старательно оправляя камуфляжный комбинезон, как сержант двинулся в сторону от старого, явно заброшенного мазара, к последнему в их зоне ответственности "секрету". Идущему следом Кудряшову сержант через плечо негромко сказал:
— На склеп этот посматривай, тут пару дней назад археологи какие-то работали, наши, конечно, но… на время стрельб их попросили перерыв сделать, так ведь — ученые ж, мало ли, какие у них мысли. Так что смотри, вдруг кто из них тут окажется, забудет про стрельбы или смелость свою показать захочет. За ними, конечно, присматривают и вряд ли из города выпустят, но… всяко бывает. Так что б нам крайними не оказаться.
— Присмотрю, товарищ сержант, — послушно ответил Кудряшов.
— Про шпионов особо не думай, лейтенант это для перестраховки сказал, — продолжил инструктаж Тимохин, замедляя шаг. — Тут все в округе аппаратурой нашпиговано, как на научном стенде. Комар не пролетит с "той стороны"…
Возле небольшого, с полметра в высоту, барханчика их уже ждал сменяющийся. Без присмотра офицеров смена караула редко когда происходила по букве устава, вот и сейчас рядовой Самойлов, прослуживший уже два года, заметив подходящих Тимохина и Кудряшова, выбрался на поверхность из маленького прикрытого маскировочной сетью окопчика, в котором коротал время.
— Как тут обстановочка? — поинтересовался у него сержант. — Ничего новенького?
— Мишени вот там, — Самойлов показал рукой на отдаленные холмы, — ставили, значит, скоро начнут.
— Понятно, — Тимохин пригладил усы и скомандовал: — Рядовой Кудряшов! На пост…
Коля послушно спрыгнул в окопчик, укрепленный по стенкам такими драгоценными в пустыне досками, и глянул на небольшой пульт от разнообразных датчиков, установленных по периметру зоны ответственности его поста. Инфракрасные, ультразвуковые, шумовые, объемные… Совсем скоро от них не будет никакого толку, в пустыню выйдут на боевые стрельбы танки. А вот детекторы движения, нацеленные от танковой площадки и перископные камеры наблюдения очень даже помогут спокойно нести службу.
— Слышь, Кудряш, — позвал Самойлов, — я там, в нужнике, лопатку воткнул, смотри, не гадь где придется…
На дне окопа в углу торчала малая саперная лопатка. "А я-то и не сообразил, зачем она здесь", — подумал Николай.
— А что — терпежу уже нет? — язвительно спросил сержант на открытое признание такого вопиющего нарушения устава караульной службы.
— Терпеж есть, только вот если не будет у кого, так зачем весь окоп обгаживать? — рассудительно сказал Самойлов. — Пусть в одном углу и отмечаются, нам же самим тут еще почти три дня сидеть, да и после нас люди придут…
Понимая, что техническая оснащенность даже такого простенького "секрета" шагнула вперед настолько, что требование устава ни курить, ни пить, ни есть, ни отправлять естественных надобностей несколько устарело, сержант Тимохин только покачал головой. В самом деле, здесь, на границе полигона, часовой должен больше смотреть на датчики и экраны камер, чем вглядываться вдаль собственными глазами в поисках возможного нарушителя границ запретной зоны.
— Ладно, бди, Кудряшов, — сказал сержант, — если что, лучше лишний раз включи непрерывный канал на караулку, чем потом будешь своими словами оправдываться…
— Есть, товарищ сержант, — ответил Коля.
С помощью Самойлова сержант натянул над окопчиком защитный купол маскировочной сети, полностью скрывающий "секрет" не только от взглядов, но и от всякого рода поисковых систем. Под куполом рядового Кудряшова не смогли бы заметить и самые чувствительные системы наведения, основанные на инфракрасных лучах, ультразвуке и прочих достижениях науки и техники.
Пристроив в уголке неудобный и громоздкий в таком маленьком окопчике штурмгевер, сам устроившись поудобнее на небольшой песчаной завалинке, Коля прислушался к звуку удаляющегося вездехода и задумался над тем, как же с пользой для службы и себя скоротать три караульных часа. В связи с похолоданием и наступлением зимы в пустыне их смены в "секретах" растянули с двух летних на три зимних часа.
Для начала, как и положено было по уставу и специальному приказу по дивизии об организации караульной службы в местных условиях, Кудряшов еще разок внимательно проверил работу всей аппаратуры в окопчике, связался с караулкой для проверки связи, доложил лейтенанту, что на посту всё нормально, а смененные товарищи на вездеходе отправились в караульное помещение минут пять назад. А вот потом, завершив разговор с карначем, Кудряшов откровенно заскучал. Думать о будущем не хотелось, как-то раз, еще в учебке, он так замечтался на сторожевой вышке, что прозевал появление в охраняемой зоне дежурного по части, с тех пор Коля старался своё светлое будущее обдумывать в казарме, перед отбоем. Вот про казарму можно было помечтать, но мечта эта казалась Коле слишком уж приземленной. Пройдет положенный срок полевых учений, и дивизия вернется на "зимние квартиры", туда, где каждому отделению положено свое помещение, которое почему-то называют кубриком, как на корабле. Где из кранов течет и горячая и холодная вода без отказа, где есть нормальная душевая и мыться можно хоть каждый день, хоть в день три раза, если будешь успевать, конечно.
Не во всех войсках и не везде на территории страны, да и за рубежом, где находились русские солдаты, были такие бытовые условия, как у мотопехоты танковых войск. Во время последней войны, больше сорока лет назад, сопровождающие танковые атаки пехотинцы не зря заслужили гвардейскую славу и почет. С тех самых времен они котировались в стране выше любых других родов войск. Но вместе со славой и отличными условиями быта от мотопехоты требовали и повышенной отдачи, именно из-за этого почти две трети каждого года бойцы проводили на полигонах и стрельбищах, постоянно тренируясь в условиях очень близких к боевым, как вот, к примеру, здесь, в далекой пустыне.
Задумавшись о прелестях казарменной жизни и о значении мотопехоты для вооруженных сил и всей страны в целом, Кудряшов пропустил тот момент, когда на полигоне появились танки. Приземистые и потому кажущиеся очень широкими на непосвященный взгляд машины в разбивку выползли из-за невысокой каменной гряды с северо-запада и начали маневрировать, занимая заранее размеченные участки для боевых стрельб.
Теперь приходилось удвоить бдительность, не очень-то надеясь на аппаратуру, потому как танковый шум, горячие двигатели, сотрясение почвы под гусеницами гигантов, а потом еще и стрельба боевыми снарядами сильно искажали показания приборов. Николай приник к экрану контрольных камер, транслирующих изображение местности вокруг "секрета". Четыре камеры охватывали передний сектор наблюдения, градусов на двести, а еще две на всякий случай глядели назад, на полигон. Посматривая в первую очередь на увлекательные и зрелищные действия танкистов, рядовой Кудряшов, тем не менее, не забывал шарить глазами и по пустынному, мертвенно-неподвижному пейзажу, передаваемому с остальных камер, и не обращал внимания на тревожные сигналы инфракрасных датчиков, датчиков объема и движения. Ну, нельзя им было верить во время стрельб.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
